– Заходи, дорогая, и садись, – сказал Полтхем.

Женщина медленно прошла в комнату и села напротив юриста. Мейсон видел ее изящный подбородок и ярко-красные губы. Но не было ничего, что могло бы указать на ее возраст, личность. Она неподвижно застыла в кресле, сложив на коленях руки в черных перчатках. Мейсон глянул на ее ноги и увидел на них калоши, которые были явно ей велики.

– Здравствуйте, – сказал Мейсон.

Она не могла не слышать, но осталась неподвижной. Мейсону вся эта ситуация стала казаться смешной. Полтхем был единственным человеком, который не видел тут ничего смешного. Он снова достал из кармана бумажник и снова вытащил из него банкнот.

– Эта бумажка стоит десять тысяч долларов, мистер Мейсон, – сказал он. – Можете убедиться, что это не подделка.

Он протянул банкнот Мейсону. Тот осмотрел его и вернул обратно.

– У тебя есть ножницы, дорогая? – спросил Полтхем.

Женщина молча раскрыла черную сумочку, достала маникюрные ножницы и протянула Полтхему. Полтхем, держа в левой руке банкнот, а в правой ножницы, начал осторожно разрезать бумажку так, чтобы на каждой ее части остался номер. С последним щелчком ножниц на стол Мейсона упал кусочек, равный примерно трети всего банкнота.

Полтхем вернул ножницы даме в маске и передал ей бóльшую часть банкнота. Затем пододвинул Мейсону меньшую часть.

– Это вам, – сказал он. – Расписки не надо, достаточно вашего слова. Вы никогда не узнаете, кто эта женщина, если в этом не будет необходимости для защиты ее интересов. В этом случае она вручит вам остальную часть банкнота. Это будет ее рекомендацией. Вы сможете сложить обе части вместе и послать в свой банк на депозит. Это будет гарантией получения вашего гонорара, с одной стороны, и гарантией, что к вам придет не самозванка, – с другой.

– Вы допускаете возможность того, что кто-то другой явится с половинкой?